By this author

On the Uyghur Component in the Formation of the Kimäk Tribal Union [Ob uigurskom komponente v slozhenii Kimakskogo plemennogo soiuza]

1 from 26.03.2019

В статье специально рассматривается вопрос об участии в формировании Кимакского каганата кочевнических групп, бывших до этого в составе Уйгурского каганата и мигрировавших на запад после его падения. Авторами статьи предпринята попытка комплексного анализа письменных источников и археологических материалов. Несмотря на скудость письменных источников, сопоставление текстов различного происхождения позволяет с определенной долей вероятности видеть в составе племенных подразделений как уйгуров, так и кимаков (этноним эймюр). Другим важным моментом является фиксация этнонима йугур как искаженной формы *уйгур в связи с упоминанием кимаков. Анализ новых материалов раскопок раннесредневековых памятников Монголии, предположительно связываемых с уйгурами, показал наличие ряда общих черт с комплексами кимаков Восточного Казахстана. Очевидно, что продолжение археологических исследований объектов последней четверти I тыс. н.э. позволит  существенным образом  расширить и конкретизировать представления о сложных процессах культурогенеза, происходивших в центрально-азиатском регионе.

 

851 89

On the Issue of Clergy among the Ancient Turks of Central Asia [K voprosu o sushchestvovanii sluzhitelei kul’ta u drevnikh tiurkov Tsentral’noi Azii]

Issue 3 from 02.02.2026

В статье на основе комплексного анализа письменных и археологических источников исследуются исторические данные о служителях культа у древних тюрков Центральной Азии. Авторы приходят к выводу, что несмотря на наличие разрозненных сведений о заклинателях духов, предсказателях, гадателях, лекарях, колдунах, влияющих на погоду, у древних тюрков VI-X вв., невозможно определенно сказать, относятся ли эти данные к разным категориям населения или речь идет об отдельной социальной группе, “специализировавшейся” на сакральных действиях. Это лишает ученых оснований для утверждения о существовании у древних тюрков служителей культа как определенной социальной группы. Не исключено, что культовые действия у рядовых номадов выполнялись главами родов или старейшинами; подобное сочетание властных полномочий и определенных функций в ритуальной сфере наблюдалось у верховных правителей древних тюрков Центральной Азии.

783 4

VOZRASTNAIA DIFFERENTSIATSIIA U DREVNIKH TIURKOV VI-X VV.: OPYT KOMPLEKSNOGO ANALIZA [AGE DIFFERENTIATION AMONG THE ANCIENT TURKS OF THE 6TH- 10TH CENTURIES: AN ATTEMPT AT A COMPLEX ANALYSIS]

Issue 1 from 02.02.2026

В статье на основе комплексного анализа археологических и письменных источников, а также с привлечением сравнительно-исторического, фольклорного и этнографического материала суммируются данные о возрастном делении у древних тюрков VI-X вв. Авторы приходят к выводу о существовании в их сообществе четырех возрастных категорий, представители которых различались своими социальными функциями.

771 1

On the Issue of Forms of Exploitation and Social Dependence among the Ancient Turks of the 6th–11th Centuries: A Historiographical Aspect

Issue 4 from 02.02.2026

В статье прослеживается эволюция взглядов ученых на отношения эксплуатации у кочевников на примере древних тюрков VI-XI вв. В этнографической литературе теперь уже считается доказанной невозможность бытования в кочевнических обществах развитых форм эксплуатации. В основе эксплуатации у кочевников лежит механизм, основанный на четкой субординации между сегментами социальной организации. Однако природа этого механизма тоже может интерпретироваться по-разному.

737 1

ON THE QUESTION OF FAMILY FORM AMONG ANCIENT TURKS IN REGARD TO ITS ECONOMIC FUNCTIONS

Issue 4 from 01.07.2012

Современными специалистами по номадизму, главным образом, признается, что ос- новной социально-экономической единицей кочевнического общества была нуклеарная семья. Исследователи приходили к этому выводу путем изучения общих законо- мерностей развития кочевников, опираясь, в основном, на богатые этнографические источники, касающиеся преимущественно кочевников Нового времени, попутно при- водя данные письменных источников о более ранних кочевниках. Древнетюркский материал, видимо, в связи со скудностью и малоразработанностью источниковой базы, также привлекался учеными избирательно. Данная статья посвящена исследо- ванию древнетюркской семьи на основе преимущественно конкретно-исторического материала, недостаток которого компенсируется данными сравнительно-историче- ских и этнографических источников.

833 1

KAZAKLYK AS A SOCIAL PHENOMENON

Issue 5 from 01.09.2011

В современной историографии номадизма, в основном, отрицается возможность становления политических институтов у кочевнических обществ за счет внутреннего развития. При этом отмечается статичный характер их общественной организации, облаченной в текучую родоплеменную оболочку. Однако совокупность этнографического, сравнительно-исторического и лингвистического материала позволяет выделить особое социальное явление в кочевнических обществах, которое можно условно назвать тюркским термином казаклык (казакование), заключающееся в существовании некоторого рода маргинальных элементов, исключенных из господствующей системы общественных отношений, основанной на родоплеменных институтах. Они являют собой иную, более прогрессивную, форму общественной организации, развивающуюся по иным законам.

767 1

Tsvetovye etnonimy u tiurkskikh narodov: opyt obobshcheniia i kontseptualizatsii

Issue number 2 from 01.02.2025

В данной статье предлагается попытка обобщения использования цветовых маркеров в этнонимике тюркских народов и рассмотрение данной практики в историко-культурном контексте, т.е. с учетом хронологии и географии ее фиксации. За основу взяты двухкомпонентные этнонимы, в которых слово, обозначающее цвет, выполняет функцию детерминатива. В этнонимической номенклатуре тюркских народов доминируют такие маркеры, как qara - “черный”, sarïγ - “желтый”, aq - “белый”, реже qïzïl - “красный” и kök - “голубой”. Исторически раньше фиксируется оппозиция “черный-желтый”, позднее - “черный-белый”. Во все периоды слово qara, исходя из первоначальной семантики, показывает значение “обыкновенный, простой, ничем не отличающийся”, подразумевающее контекстуальную оппозицию. В одних случаях маркер может добавляться к названиям групп, отделившихся от исходного, обозначаемого основным этнонимом сообщества (иногда имеющих иерархически подчиненный ему статус), в других - так обозначаются исходные сообщества, противопоставляющиеся носителям такого же именования, но с другими маркерами (маркер + исходный этноним). Говорить о выявлении каких-либо определенных закономерностей, по мнению авторов, в настоящий момент оснований нет. Объяснения, сводящие существование цветовых этнонимов к обозначению политико-административного деления или символике пространственной ориентации, остаются на уровне гипотез и не могут быть применены ко всем случаям.

66 0